|
|
![]() |
 Зарегистрироваться |
|
Регистрация позволит Вам иметь полный доступ ко всем разделам сайта, а также размещать о себе информацию.
|
|
![]() |
|
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все, цитаты
|
![]() |
Как часто мы говорим о том, что встречаем не тех людей. Не те лица, не тот характер, не та душа, да и смеется он или она как-то по глупому. Возможно этот человек забрал лучшие годы жизни, а возможно тихонечко прошел, затрагивая лишь маленькие кусочки памяти, а может даже отрывки каких-то эмоций. Но как редко мы задумываемся о том, каким образом этот человек вошел в вереницу событий нашей жизни. В конце-концов, решение приблизить этого человека к своей собственной горячо любимой, а может и не очень персоне, было именно нашим собственным. Ведь мы сами определяем кто из тысячи прохожих станет нам на пол шага ближе, кого мы готовы рассмотреть и кому готовы показаться сами на расстоянии меньше вытянутой руки, а кого, более того, приглашаем в нашу жизнь как очень значимого и желанного. Но на практике мы забываем об этом кусочке своей ответственности, когда с болью или безразличием выставляем этого человека или, с ужасом понимаем, что не смотря на боль и страдания выставить не выходит. Мы легко обвиняем других в том, что они не оправдывают наши ожидания и надежды на отношения, наши идеальное видение дружбы, любви, семьи и совершенно не приходит на ум, что раз уж этому человеку мы выдали билетик на тот самый шажочек, который кто-то называет доверием, кто-то близостью, зачем-то нам это нужно. Можно конечно, сказать,что ошиблись…черт попутал. Но почему мы так легко доверяем себе в тот момент, когда принимаем решение, что ошиблись и абсолютно теряем это доверие к тому моменту, когда выбирали этого человека на ту или иную роль в нашей собственной постановке театрального жизненного искусства. Кому-то роль большую и главную с многочисленными выходами на сцену и огромным количеством текста, а кому-то роль немногословную, но не менее важную, а может и вовсе кто-то скромно декорацию вынесет и исчезнет насовсем. Факт остается фактом – всех этих людей в свой театр зовем мы сами, выбирая кому быть в нашей жизни и кем...и,на самом деле,не верьте своему разуму,эмоциям,обидам,своей гордыне...доверяйте своей интуиции и инстинкту...
|
Ева, ты чувствуешь – губы мои дрожат?
Хочется скорчиться, съежиться, переждать.
Я бы сумел, но любовь, что острей ножа,
К горлу приставлена так, что не убежать.
Ева, ты девушка, женщина, самка, мать.
Ты же должна это чувствовать, понимать.
Так отчего ты стремишься меня сломать?
Сына, которого выносила сама.
Ева, ты ровня предшественнице - Лилит.
Что же ты морщишься? Где у тебя болит?
Дай поцелую, родимая, не скули.
Только не делай, как сердце тебе велит.
(Сердце, что рождено и умрет в крови)
Я бы ушел, но любовь, что острей ножа,
К горлу приставлена так, что не убежать.
Хочется скорчиться, съежиться, переждать.
Я просыпаюсь, и губы мои дрожат.
Саша Бесt
|
разбиты надежды, бокалы, лицо,
прибиты к кресту бесполезные крылья.
нам нравится быть кем-то вроде отцов,
а как быть детьми, мы уже позабыли.
мы матом ругаемся сладко и много,
нам хочется выжить, но только другими,
мы часто язвим про отсутствие Бога,
но все же, рыдая, твердим его имя.
мы так безнадежны, что это приятно,
мы так одиноки, что это не лечат,
а кровь в нашем теле
становится мятной,
холодной на ощупь –
как юность и вечность.
когда нам темно, мы уходим на крыши,
когда нам светло – поднимаемся в горы,
и, как бы то ни было,
выживем, слышишь?
для чая
и теплых ночных разговоров.
Саша Птица
|
Говорящим сказки - земной поклон: мне бы так уметь -
Разливаться речью, словно рекой, вышивать словами.
Я пишу, как брежу, словами тех, чья дорога - смерть,
Должен кто-то же и за них сказать, коль не могут сами.
Они входят без стука, пугают голосом темноту,
Улыбаются уголками рта - иль мне показалось?
Я смотрю на эту, прости меня Господи, всю толпу
И не знаю, как передать эту их усталость...
А вокруг пишут ангелы и драконы, и с их страниц
Разливаются сказки, плетутся песни, текут молитвы.
Я в другой обойме, я небо вижу в щелях бойниц.
Где-то тявкают выстрелы. Вне времён не проходят битвы.
Я беру в ладонь реальгар, и сажу, и киноварь,
Все подвиды чёрных, бурых, красных, седых и серых.
Я нездешних войн уполномоченный секретарь,
Летописец, внучатый бастард старика Гомера.
Говорящим сказки - земной поклон. Если грянет гром,
Им придётся петь нам среди огня, чтобы мы держались.
А пока затишье - я буду чьим-то нелёгким сном,
Заржавевшим в поле осколком злой оружейной стали.
Субоши
|
Если ты любишь человека и живешь с ним или с ней всю жизнь, будет расти огромная близость, и любовь будет давать тебе более и более глубокие откровения. Это невозможно, если ты продолжаешь слишком часто менять партнеров. Это все равно что постоянно пересаживать дерево с одного места на другое; тогда у него нет никаких корней. Чтобы вырастить корни, дереву нужно оставаться на одном месте. Тогда корни растут глубже; тогда дерево становится сильнее.
Близость хороша, оставаться преданным красиво, но основная потребность - любовь. Если дерево пустило корни в таком месте, где почва состоит из одних камней, и они убивают дерево, лучше пересадить его. Тогда не настаивай, что оно должно оставаться на одном месте. Оставайся верным жизни - пересади дерево, потому что теперь оно идет против жизни.
ОШО
вот каждый раз даже не понимаю,каким словом обозвать этого мудрого чувака...))))))))
|
Тогда ты стал внимательно смотреть на стариков и узнал, что тебя так пугает: им не спрятаться. По тебе не видно, сколько ты дней не спишь, чем ты болен и хороший ли ты человек: пока ты молод, ты анонимен, ты неуязвим, ты тратишь то, чему еще не скоро узнаешь цену. К пятидесяти у тебя на лице проступает выражение, которым характеризуются все твои отношения с миром: ты понимаешь, что тётка в метро едет, брезгливо собрав губы, не потому, что ей не нравится, как ты одета, а потому что она даже спит с таким лицом: это ее скринсейвер. Она была красивой когда-то, очевидно, и явно недолюбливала человечество: теперь это написано на ней так крупно, что напротив нее боязно садиться. К шестидесяти пяти тело человека - его складки, осанка, мышечный тонус, фактура кожи - расскажут тебе подробно, что и как много оно пило и ело, чем болело, таскало ли тяжести, занималось ли спортом, и каким, и как долго, было ли любимо, любимо ли сейчас и даже есть ли у него дети; характером морщин, носогубных складок, горьких уголков губ, выражением глаз лицо скажет тебе, много ли выпало на долю его обладателя, часто ли он смеялся и бывал счастлив и к какому промежуточному итогу пришёл. Старики абсолютно проницаемы, им гораздо труднее солгать: по ним все можно рассказать еще до того, как они скажут первое слово. Есть великие старики, и от них сияние; тело как будто истончается на них, и сквозь него шпарит горячий счастливый свет; есть старики темные и дурные, такие, как будто в их теле задохнулось всяческое биение, стремление, доброе намерение; есть старики усталые и пустые, как будто дух побыл в них, оставил и отправил дальше, как порожнюю тару; и это всегда - самый скорый и красноречивый ответ на вопрос, о чем они жили. Как ты ответишь - тогда - на то что спрашиваешь - сейчас? О чём будет этот старик - о том, что Бог есть, и он его атом, или о том, что всё было зря?
(с)
|
все, что нас не убивает, делает нас.
лепит, ваяет, создает, оставляет след. а слабеем мы при этом или набираем силы - это уж когда как.
а то, что нас когда-нибудь убьет, сделает нас окончательно.))))))))
|
… Перепончатокрылый разобран давно на зонты.
От него мне достались пещера, полцарства и ты.
Не принцесса – драконка. Об этом не знает никто,
потому что не видно хвоста под широким пальто.
Ты готовишь изысканно – жаришь, печёшь и коптишь,
на цепочке по городу водишь летучую мышь,
одеваешься в чёрные с алым подбоем шелка
и у дяди в гостях объезжаешь морского конька.
Каждой раны моей ты запомнила имя и срок,
и на каждую шепчешь, на боль налагая зарок…
Не осталось на теле ни язвы, ни шрама, ни шва –
в полнолуние травы тебе собирает сова.
Там, куда сволокли потрошёную тушу, – гора,
а на ней – кабачок: осетрина, омары, икра,
всё, что нужно любителям тешить своё естество
(не расскажет никто, приготовлено что из чего).
В полуцарстве приказчик – из ангельских, видимо, сил:
управляет отменно, зарплату поднять не просил.
Я и сам бы не верил, что в жизни случается так,
если ты – просто рыцарь, а не полоумный простак.
Но когда на тропе появляется шкурка змеи,
наливаются гноем зажившие раны мои,
костяные ухабы внезапно встают на пути –
это зубы драконьи в земле начинают расти,
из пещерных углов голубые ползут сквозняки,
и, когда ты жалеешь меня, побледнев от тоски
и страдания, сквозь паутинную маску лица
проступают черты твоего золотого отца.
Гаэтан
|
Жил в той деревне рыжий кот, Чингисханом звали. Повышенной боевитости котик: рубец на рубце, шкура - что тёрка. К старости, когда силы сдавать стали, он одним своим видом врага на испуг брал. Вот какая с ним история приключилась.
Дело к вечеру было. Гулял этот котик вдоль забора туда-сюда. Подошёл к нему приятель, соседский кот Бусый.
- Пошли, Чингисхаша, к Трофимычу на чердак гнездо голубиное смотреть.
- Не хочется что-то, - рыжий отвечает. - Иди один.
- Боишься его?
- А то нет! Всем известно, Трофимыч - первый коту враг. Своему Ваське и то
каждый день хвоста крутит, а чужому - и не кажись.
- Да мы на цыпочках как-нибудь.
Ладно, пошли коты на цыпочках. Только на крышу забрались, как назло, хозяин покурить вышел. Прилегли коты, затаились. А дед сел на завалинку и на звёзды засмотрелся. Небо бездонное, сказочное, так и манит к себе. Размечталось ему. Глянул на крышу - а там что-то рыжее, пушистое лежит. Тихо лежит - не шевелится.
- Надо же, - обрадовался дед, - шапка лисья!
А не подумал: откуда ей взяться ночью на крыше? Вот вступило в голову: шапка и шапка. Может, звезды на него так подействовали. Взял Трофимыч лестницу, приставил, вверх лезет. Бусый перепугался, рыжему шепчет:
- Засекли нас, уходить надо.
- Подожди,- отвечает тот. - Видишь, он безоружный. Может, ещё обойдётся.
Забрался дед на крышу, руку за шапкой протянул. Вдруг шапка как взовьётся! Как встанет на кривые ноги! Да как покажет свой единственный жёлтый клык! Обомлел Трофимыч: чудовище перед ним - плоское, вроде трактором перееханное, и голова, как будто отдельно от туловища вращается. Глаза косые, уши рваные. А хвост есть или нет - этого дед не разглядел. Это он уже на земле лежал.
-Что с ним, Чингисхаша? - удивился Бусый. - Поскользнулся, наверно?
-Может, и поскользнулся, - отозвался рыжий.- Только, мне кажется, он нас не
узнал. Руку тянет, а глаза - добрые, добрые. Никогда его таким не видел.
Заболел дед. У людей это - лунная болезнь называется.
-Что за болезнь такая? На луну воют?
-Нет, на крыши по ночам залазят.
-Какая же это болезнь, по крышам лазить?
-Я же говорю - у людей, а не у котов. Мы - лунатики от природы.
Спустились приятели в огород и долго ещё про лунную болезнь говорили. Что, да почему... И будет ли Трофимыч теперь каждую ночь на крышу залазить?
- Тогда беда, - вздохнул Бусый. - Где только он эту болезнь подхватил?
- Как где? - удивился Чингисхан. - Известно, от Васьки своего заразился. 
Е.Волкова
|
Это всё — чувство. Нечто накатывающее на тебя, напоминающее секс, но выше по смыслу. Любовь, страсть, тепло — всё, что прикасается к нам изнутри и доставляет такое наслаждение. Секс тут — только одна составляющая. Во время пения я не думаю. Я просто закрываю глаза и ощущаю… ощущаю кайф.-Дженис Джоплин
эти правильные слова великой рок-блюзовой наркоманки выражают практически ВСЁ...
Последний раз редактировалось: 07.02.12 00:32
|
|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 ... |
|
знакомства
Лента событий
Основное
